6. Белая септа — Ничейная земля.

В эту септу никто не входил уже больше 8 лет.

Она спала, занесенная тяжелым снегом, как меховой мантией. Почти позабыв следы человека…. потеряв в ощущениях, как пахнет человеческое тепло и человеческое присутствие.

И лишь на верхушках вековых деревьев, вцепившихся в камни стен и проломивших ветвями изнутри черную от времени крышу септы — лениво стелились по ветру изорванные белые флаги. Ничейной земли.

Никто не читал здесь молитв и не вел богослужения. Но Белая септа считалась священной с глубокой древности.

За время всех войн — эта земля оставалась пустым, не тронутым куском на 10 миль вокруг. Здесь проводились все переговоры во время войн. Только здесь все стороны могли быть уверены в абсолютной безопасности своих послов и переговорщиков.

Не потому, что так велели древние обычаи, а по одной простой, но слишком веской причине — человек убивший или нанесший увечья на этой земле, животному ли, человеку или растению — становился проклятым на всю свою жизнь и на 7 поколений вперед. И проклятие обрушивалось незыблемо и безжалостно, до конца взымая свою плату.

Те, кто не поверил — проверили это когда-то на себе. Оставив для остальных — множество жутких и диковатых историй об особенностях этого места,

Ярсон держался в седле, как отлитый из металла.

То, что на его груди открылась рана, и повязки под доспехами промокли от крови — видела здесь только я.

Стянув с волос шапочку, отороченную чернобуркой, я улыбаясь, как приз — передала ее Ярсону. И он, мельком поцеловав мех, заложил ее за пазуху.

Со стороны все выглядело, как флирт жениха и невесты, неудержимый даже здесь. На самом же деле — я знала, что мех, приложенный к его повязкам, не даст крови протечь и закапать на снег, хотя бы на время. А через свою вещь у его тела — мне легче было вживлять в его поле заклинания, запирающие кровотечение.

Накинув меховый капюшон плаща, я спрятала уши от мороза, и под его пологом — и свои глаза, слишком тревожные для той, на чьей стороне абсолютная мощь…..

Абсолютная сила и мощь — именно так надлежало выглядеть всем людям в свите князя Мироша. Во всяком случае перед людьми из Соляных земель, развязавшими сейчас эту войну.

12 нас, 12 их…. лицом к лицу, на огромном заснеженном пространстве у Белой септы. Открытом, как распахнутая в крике ладонь….

Рикаст — младший брат князя Мироша, и его люди — с белесыми лицами и красноватыми глазами альбиносов, они походили на призраков. Было что-то странно пугающее в их тихой невозмутимости. Даже их лошади, покрытые меховыми попонами, двигались чуть замедленно…. как за стеклом полусна.

Князь Мирош и его люди — мы походили здесь на солнечные гремучие камни. Рикаст — на лунные валуны, оборачивающиеся кошмарами, как только ночное светило входит в свои права.

Я чувствовала нашу уязвимость. Не смогла бы объяснить это словами, не могла понять причину…. просто чувствовала это всей кожей….

Прошло почти 3 недели с тех пор, как меня привезли в эти земли.

Когда назначили переговоры в Белой септе, ночью князь Мирош пришел в покои Ярсона. Я уже засыпала, у постели Ярсона оставалась только Желанна.

Они обнялись без слов, как после кораблекрушения…. Как родители, чуть было не потерявшие любимого ребенка….прошедшие в этом по самому краю. Но по его движениям, по линии плеч — я чувствовала, что он сейчас здесь не только, как отец. Соляные земли, угрожающие всему, что нам дорого, — теперь крепко держали его за горло, заставляя в первую очередь оставаться правителем своих земель.

Мирош с горечью прислонил к себе голову Желанны, глядя на изорванное ранами тело сына.

— Он должен быть готов выехать со мной, милая…. У нас есть 10 дней чтоб поднять его на ноги, не больше. Он нужен мне в Белой септе.

На переговорах. Как флаг, как символ, что князь Северных земель незыблем — для этого ему нужны были все его силы, и все его сыновья в седле. Даже тот, который сейчас — почти вне тела, без сознания. Особенно он. Мы все понимали это.

Князь Мирош…Мне хотелось бы слышать в его голосе — силу всех мечей, что пойдут за ним. Так он и звучал обычно. Но сейчас — на самом дне его голоса, и все равно слишком явственно, и оглушительно для меня — шелестело отчаянье.

— Это может убить его. — голос Желанны звучал спокойно, — она понимала что не всемогуща, и взвешивала скорость своих умений. — Магия выдернет его в Явь, и удержит. Но нужно время, чтобы его земное тело сросталось…. Иначе, когда действие заговоров закончится, он переломится, и больше мы его уже не вернем.

Моя постель находилась недалеко от них — в нише, увешенной поверх шкур, кольчугами и арбалетами Ярсона. С тех пор, как меня разместили в покоях Ярсона, я узнала о нем так много нового — большинство предметов из обстановки здесь были с ним очень давно, многие с самого детства. И информация легко считывалась с них живым потоком.

Я закрыла глаза и с головой накрылась меховым покрывалом.

Сейчас мне больше всего хотелось перестать чувствовать скрытое, что читалось за внешним…. Разучиться тому, на что меня натаскивали так долго. Перестать считывать истинные эмоции за тем, что внешне готов был проявить князь Мирош, лев Северных земель. И верить в то, что все обязательно будет хорошо.

— Я смогу поднять его. Но дальше, в Белой септе, я должна быть рядом, чтобы удерживать его в этом состоянии. — слыша Желанну, я понимала, сколько людей придется подключить к ее сыну, чтобы он поднялся. Селин была лишь первой, и я понимала, что Желанна без тени сомнения положит бесчисленное количество «таких Селин» на алтарь жизни своего сына.

В этом мы были с ней похожи — я знала, что сделала бы то же самое. Хотя, может быть, и не так хладнокровно.

— Тебя убьют, как только люди Рикаста почуют тебя. — Мирош устало опустился в громоздкое кресло, возле камина, и вытянул ноги к огню. Ночевать сегодня он решил здесь, в покоях сына. — И ты знаешь что будет дальше. Они не отпустят никого в живых, нам не остановить бойню, даже там, в Белой септе.

— Мне понадобится 10 человек, чтобы я смогла поднять его на ноги. 10 сильных молодых мужчин, не старше 25. Рожденных весной, так же как и Ярсон….. — она перечисляла все это, как ингредиенты для сырного супа — Возможно, большинство из них, после того как я закончу, останется в живых. Я постараюсь просто взять у них время, за которое восстанавливался бы Ярсон. Время, которого у нас сейчас для него нет….

Помолчав, она продолжала…

— Их энергию это качнет тоже, и на пол года от них останется только одна оболочка, у них не будет сил ни на что, кроме как выжить….. Но, мой князь…. даже если выжму их всех до дна…. если я возьму для него ВСЮ их энергию, и она подойдет его телу….. чтобы держать Ярсона на ногах — нужен кто-то, связанный с ним единой кровью. Кто-то, кто сможет быть физически рядом с ним. Кто-то, кто знает, как это делать.

— Мне очень жаль, милая…. Рикаст не остановится, а если ты попадешь к нему — все будет бессмысленно. Все, что началось еще со времен Тайлера…. Твое присутствие там — слишком дикий риск….

Я откинула с себя меховое покрывало, под которым совсем согрелась, и почти заснула, пока слушала их разговор. Сон стряхнулся с меня мгновенно, как волна.

— Я поеду с вами, чтобы держать его. — Они смотрели на меня снизу вверх, и в отблесках огня от камина я видела, как они взвешивают такой вариант. Прицеливаясь мной, как стрелой в заветную мишень, — хватит ли у меня силы и умений?…. Я знала, что еще не раз пожалею об этом, но меня уже несло. — Я смогу, Желанна, ты знаешь, что я это умею…

Мы не были связаны с ним единой кровью. Но печатями обручения — да. И я знала, что смогу держать Ярсона своей энергией столько, сколько понадобится для переговоров.

Я была права — я пожалела об этом множество раз.

Желанна была абсолютно безжалостна. Селин была выжата почти до дна, и в какой-то момент мать Ярсона, увидев ее бесполезность, — не дрогнувшим, как сабля… нежно-васильковым голосом, велела ей уйти.

Галерея искусниц сотворила немало чудес, и под пьянящей красотой ее выпускниц часто скрывались жженые шрамы совсем не простых женских характеров и судеб…. Но из всех, кого я знала, лишь в Желанне так причудливо сочетались жемчужная нежность ее внешности, — и абсолютно драконье сердце.

Дальше энергию для того, чтобы поднять Ярсона она брала из его джильтов, молодых и самых сильных.

Для князя Мироша существовал свой кодекс чести. Он мог приказать, и выбранные люди беспрекословно отдали бы свои жизни за его сына. Но собрав дружину Ярсона, он предельно откровенно обрисовал им ситуацию. И через час получил 10 добровольцев, не по приказу, а по своей воле готовых на все.

Для ритуалов, чтобы поднять Ярсона, Желанна убедила князя перевезти нас в свой Замок Гремящих ручьев.

Построенный высоко в горах, на горячих источниках, он поражал своими нежными изящными линиями. Так строили в наших Южных Землях. Тонкие витые башни и стены из розового, сияющего светом камня, поднимались над ледниками, и казались зацелованным солнцем раем.

Именно здесь Желанна и собрала все своеобразные «ингредиенты для своего супа» — меня с Нестой, Ярсона, и 10 джильтов, готовых дать вскрыть себя и откачать силу времени и энергию для Ярсона. Ван отказался остаться отдельно от меня. И сейчас он и джильты всей нашей охраны, патрулировали стены замка.

Ярсон полулежал в огромной каменной ванне из темно-зеленого крапчатого нефрита. В полусне, погруженный в теплый, густой отвар трав. Я впервые видела его полностью обнаженным, и вдруг почувствовала, что мне нравится смотреть на него, каким бы неуместным это сейчас ни казалось бы. У него было тело воина — мощное, литое, великолепное в своей мужской силе, даже со спекшимися, длинно-багровыми ртами его подживших ран.

Не смотря на всю свою молодость и силу, в естественном режиме он восстанавливался бы не меньше, чем пол года. У нас же было только 10 дней.

Неста потихоньку начала заговаривать отвар, наполнявший ванну Ярсона. Послушные ей травы заставили бесшумно забурлить воду вокруг тела Ярсона…. Запекшиеся корки его ран на глазах начинали светлеть, натягивая кожу вокруг….

Я сидела на краю ванны в его изголовье, опустив босые ступни в отвар, поддерживая своими коленями его плечи и шею. Ладонями держа его голову, я закручивала энергию в воронку, так чтобы она наполняла его тело сверху вниз.

Энергию для воронки нагнетала Желанна.

Стоя в ногах Ярсона, она как дирижер особенного оркестра, закручивала и направляла лентами потоки из 10 джильтов. Их тела разложили на шкурах вокруг нас, как лепестки цветка, сердцевиной которого мы сейчас стали. Особым взмахом она вскрывала их грудь, пах и солнечные сплетения, черпая Силу — и направляла ее в единый поток, разноцветный и кружевной. В общий поток жизни для своего сына.

Энергии оборотней и людей стерли свои границы много веков назад. Мы выходили за них замуж и рожали отчаянно-прекрасных детей полукровок…. Мы усиливали друг друга своими особенностями, создавая новые виды — невероятной силы и полные древней магии…

Но иногда тела и энергии людей и оборотней разнились настолько, что могли сжечь друг друга до тла….

Так случилось и сейчас. Кровь двух из десяти джильтов не подошла Ярсону, вспениваясь фиолетовой чернотой возле его тела, создавая затор. И Желанна, заметив это, быстро обрезала потоки от них. Как щупальца, дышащие ядовитой тьмой… Они лишь обожгли его грудь, заставив выгнуться напряженной дугой, и забиться в судорогах, больно надавив тяжеленной головой на мои колени.

Как огонь пробежал по коже….Мои волосы, для ритуала распущенные до щиколоток, — взметнулись вверх, почти вертикально телу Ярсона….. Искусности Желанны хватило, чтобы удержать все энергии, но на руках ее, от запястьев и выше — очень скоро вспенились пузыри ожогов. После ритуала она выглядела так страшно, словно постарела на десятки лет… Ради сына она не щадила никого, и себя — в первую очередь….

Через несколько дней 9 джильтов увозили обратно на длинных санях, бессильных, как трупы. Один не выжил совсем, навсегда оставшись в снегу, у горячих источников замка Желанны.

То, что происходило с Ярсоном все это время, мне вспоминать совсем не хотелось. Как и его бешенный гнев на то, что ради его жизни — пришлось так жестоко вскрыть его людей. Свой кодекс чести был не только у князя Мироша.

Но это стоило того — сейчас Ярсон был на ногах, и внешне — как скала. Как и прежде, один из лучших воинов Северного князя.

А переговоры явно зашли в тупик.

Переговорщики обоих князей — во всех своих предложениях, уперлись в нерушимую стену. Ни одна сторона больше не собиралась уступать ни пяди, но и разойтись на этом не могли. Новая война выжжет и Северные и Соляные земли, и это хорошо понимали здесь все.

Рикаст не мигая смотрел на меня, слушая что говорит переговорщик князя Мироша.

У него была гладко обритая голова, свободно открытая в леденящий мороз этих земель. И глаза питона, с холодными зрачками рептилии-альбиноса.

Ощущения от его взгляда было таким, как будто под одежду мне поползли черви.

Боевая магия никогда не была моей сильной стороной, энергии во мне развивали в других направлениях. Но обережное поле я умела плести достаточно хорошо.

Во всяком случае, так я о себе думала. То, что Рикаст спалит бирюзовые потоки, которыми я вмиг окружила себя и Ярсона, — как только я выпустила их из себя, стало для меня обидной неожиданностью. Он просто выжег их напалмом и смахнул, как пыль, прежде чем я успела что-то закрепить.

Я просто смотрела, как накалилась в воздухе вокруг нас кружевная паутина силы — и осыпалась вниз. Рикаст не переходил в нападение, особенности этого места сдерживали его….. просто играл со мной.

Отсканировал знаки галереи искусниц на моих предплечьях….

Видел ли он, насколько сила Ярсона сейчас опиралась на меня?

Ярсон нет, но князь Соляных земель — скорее всего да…..

Было так много, о чем говорили здесь на переговорах….. что касалось жизни и будущего стольких людей в этих землях. И мне совсем не хотелось знать, почему я так явно заинтересовала Рикаста на этих переговорах.

-Тайлер…. Тайлер Майн лу…. — прошелестело во мне его голосом, и это было какое-то безумие. Внешне его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, на тонком же уровне — я с ужасом видела, как он капая слюной, облизывается на меня. С тошнотворным сладострастием…. Раздувая ноздри, вдыхая меня, как наркотик.. — Ты пахнешь им…. Ты вся — в нем…. его кожа…. его вкус….

Все оттенки влечения…. жаркие желания тела, опьяняющие разум, манящие терпким, сладким, запредельным наслаждением — именно на это затачивали все мои способности…. Включать это состояние в мужских душах — всем своим существом, именно к этому меня готовили…. и мало что было в проявлениях тела и его желаний, что могло бы оттолкнуть или напугать меня…. Или вызвать во мне такое омерзение, как пыталось коснуться моей кожи сейчас….

Рикаст вывалил язык, и на секунду мне показалось, что он лизнет меня прямо с того места, где он находился…. При этом, все это происходило на глазах у боевых магов князя Мироша, и я видела, что морок полностью застилал от них то, что он делает. Я пришла сюда под защитой Белой септы и воинов князя. За плечом Ярсона, как за незыблемым щитом… И оказалась наедине с существом, с опустошающей волей мага и душой маньяка. Перед которым все мои умения смешили и рассыпались, как детский лепет….

Оскалившись, Рикаст выслушал последнее предложение князя Мироша. Зубы у него были длиннее волчьих, и его тихое веселье вызывало во мне мурашки близкого ужаса.

— Я согласен на это….. Если она поедет с нами. — палец его перчатки впечатался в мою сторону. — Как залог твоих слов. И твой крошка-княжич тоже.

Ярсон, «крошка-княжич», повел широченными, как валуны плечами, освобождая мышцы шеи, застывшие в напряжении. Оставаясь за его спиной, я понимала, что он готов начать бой, не смотря на все последствия.

Юлия Бойко

Юлия Бойко женские практики

Перейти к следующей главе

Вернуться в оглавление книги